Этот музыкант, долгое время являющийся барабанщиком главной на сегодняшний день группы мелодик-рока TOTO уважаем не только благодарной публикой, но и многочисленными коллегами-музыкантами, которые почитают за честь пригласить маэстро на запись своих работ. Наряду с другим звёздным участником этого коллектива гитаристом Стивом Люкатером, мистер Филлипс востребован как суперпрофессионал-сессионщик, всегда блестяще справляющийся с барабанными партиями любой сложности. И постоянно любящий повторять, что основной его работой и главным музыкальным причалом была и остаётся группа TOTO, последний диск которой обещает стать настоящей сенсацией.

Здравствуйте, Саймон! Как настроение? Можно задать Вам несколько вопросов?
Да, спасибо, настроение замечательное. А вопросы задавайте, и если они будут небанальными, то с удовольствием отвечу!

Хорошо, постараюсь. В первый раз Вы записывались на студии в возрасте шести лет. Что же Вы тогда могли играть?
О, совсем немного: я играл по тарелке и на ведущем, а официальный барабанщик группы моего отца – а именно в ее составе происходила моя первая студийная запись – “отвечал” за бочку и хай-хет. С моим участием были записаны две композиции, которые я предварительно долго репетировал и учил.

И какими были Ваши первые впечатления о студийной записи?
Я даже не знаю... Студия как студия... Я же вырос там, все время путался у всех под ногами. А в тот момент я интересовался не студией, а музыкой, точнее своей партией: ведь неохота было упасть лицом в грязь перед всеми, тем более перед отцом. От его решения, возможно, зависела моя дальнейшая судьба, так как он захотел проверить, есть ли мне вообще смысл заниматься барабанами, и именно поэтому задействовал меня в записи. И не зря.

Насколько мне известно, вы играли в мюзиклах “Jesus Christ Superstar” и “Joseph and His Amazing Technicolor Dreamcoat” в одно и то же время. Какое шоу было тогда для вас самым важным? Что они вам вообще дали как музыканту?
Так получилось, что я попал в мюзикл “Josef” совсем неожиданно. Сначала-то я прошел прослушивание в “Jesus”, но играть в этом шоу я должен был только через месяц. И через неделю после прослушивания барабанщик из “Josef” попал в аварию, и ему срочно требовалась замена. Человек, подбирающий музыкантов для этого мюзикла – он же занимался и “Jesus” – вспомнил о молоденьком Саймоне Филлипсе и позвонил мне, изрядно удивив, но, скажу честно, обрадовав меня. Я пришел за 3 часа до начала мюзикла, не зная, естественно, материала. У меня была маленькая репетиция с дирижером, который посматривал на меня как-то косо и скептически – я ведь тогда был шестнадцатилетним мальчишкой и не вызывал своим хлюпким внешним видом должного уважения как музыкант. Шоу началось, ноги мои дрожали от волнения, но отыграл я тогда блестяще: остальные участники стояли за кулисами и удивленно на меня смотрели: “Он такой молоденький еще! Зато как играет!”. Это был мой звездный час! И я понял, какой же я потрясающий музыкант, а мне все лишь шестнадцать! Что же тогда будет дальше?!
На втором шоу – а оно было через неделю – я, как это часто бывает у неопытных музыкантов, расслабился. Вы бы знали, сколько я допустил ошибок благодаря своему халатному отношению к игре: все те же участники все так же стояли за кулисами, вот только выражение их лиц было другим, нежели в первое выступление: разочарование, ужас и недоумение: “Почему он тогда играл все так четко, а сегодня даже не может попасть в долю?” И ты бы видела лицо дирижера! Басист подошел поближе к моей установке, дабы поддержать меня: он-то знал причину моего краха.
Из этого я вынес самый главный урок в своей жизни: никогда нельзя расслабляться за барабанами: если в первый раз ты отыграл программу на отлично, то не надо относиться к ней менее серьезно в следующий раз; стараться и выкладываться на все сто нужно ВСЕГДА!

Давно, в семидесятые годы, Вы хотели играть рок, хотя выросли на Диксиленде. Так как же Вы поняли, что хотите исполнять именно рок, а не музыку детства?
Для начала нужно сказать, что группы с традиционным составом барабанщик-басист-гитарист-клавишник-вокалист меня особо не вдохновляли, мне импонировали коллективы, в которых были духовые инструменты. Я начал слушать BLOOD, SWEAT&TEARS, CHICAGO и другие бэнды с духовой секцией. Медленно, но верно я приближался к Джимми Хендриксу (Jimmy Hendrix), MAHAVISHNU ORCHESTRA, затем я увлекся той музыкой, что называется modern jazz: Майлс Дэвис (Miles Davis), Чик Кориа (Chick Corea) – мне было интересно все. За джазовыми монстрами последовали EMERSON, LAKE and PALMER, PINK FLOYD, DEEP PURPLE. Я начал слушать рок и играть его.

И как началась Ваша работа с Джеком Брюсом (Jack Bruce)?
В 1976 гитарист Хью Бернс (Hugh Burns), с которым я играл не один раз, подумывал о новом проекте с Джеком; и снова, как только речь зашла о драммере, вспомнили меня – Хью посоветовал. Мы собрались и записали альбом “How's Tricks”.

Больше Вы с ним не сотрудничали?
Я играл еще на двух его альбомах в середине девяностых, и то один был live-компиляцией.

Получается, прошло около двадцати лет с того момента, как Вы писались вместе. Какие перемены в его подходе к игре Вы заметили?
Джек стал проще относиться ко всему, но характер у него все равно тот еще. Мы встретились каждый со своим опытом: он ведь тоже с тучей музыкантов переиграл, и я к тому времени был толковей, чем в начале 70-ых. Это нормально. Правда, в любом случае с годами появляются какие-то стереотипы, принципы, которым ты следуешь. И часто бывает так, что ты сталкиваешься с тем, что у твоего “напарника” взгляды несколько отличаются от твоих. И какими бы хорошими личные отношения не были, все равно приходится разрешать конфликты. Тут главное – прислушиваться к человеку, а не тянуть одеяло в свою сторону.

Известен случай, когда Джек разбил установку Джинджера Бейкера на одном из концертов, произошла драка. С Вами подобных конфликтов не было?
(Смеется) Таких серьезных – нет. Были обыкновенные “стычки” – издержки совместного творчества.

Расскажите, пожалуйста, подробней о Вашем сотрудничестве с Джеффом Беком (Jeff Beck)? Сколько альбомов Вы записали вместе?
Нас познакомил клавишник Макс в 1976, мы договорились о встрече, я пришел к Джеффу домой, и мы поиграли вместе немного. Я тогда увлекался другой музыкой, а Джефф дал мне свой “сольник”, заточенный под “прямой” джаз. И по прошествии какого-то времени, когда я уже захотел поиграть как раз такой акустический вариант джаза, мы начали работать над альбомом. Я порекомендовал Джеффу Тони Хаймоса (Tony Xymos), с которым записывался с Джеком Брюсом, со стороны Бека подтянулся Мо Фостер (Mo Foster). После таких запутанных и длинных, но важных знакомств мы приступили к записи “There And Back”, а потом у нас был тур.
Мы записали только один альбом: Джефф - очень странный человек, он очень много играет и с большим количеством музыкантов, но попробуй заставить его засесть в студию!

Вы начинали играть с Элом Ди Меолой (Al Di Meola) в 1982. Слышали ли Вы его музыку до этого?
Да, конечно! Я был большим фанатом RETURN TO FOREVER, мало того, в 1975 я играл в группе CHOPYN, и на одном шоу мы выступали вместе с RTF. Что и говорить, я был в восторге от Эла, Ленни Уайта (Lenny White)! Я никогда не отказывал им, если они звонили и просили помочь: записать что-нибудь, например. В один прекрасный день Эл позвонил мне поехать с ним в тур, и я поехал. Мы репетировали перед туром три (!) дня! Ну, так же нельзя!

А как можно?
Тур – это не запись в студии, когда можно сыграть тему с самого начала, и не один раз повторить кусок, если получается не так, как надо. Тур – это же когда живьем! И концерт тоже! Я однажды выступал с Джимми Пэйджем (Jimmy Page) в Royal Albert Hall – а перед этим мы быстренько “прошлись” по материалу и все. А затем – само шоу и завороженные поклонники...

... Следящие за каждым движением фронтмена. На барабанщика все равно смотрят, в основном, барабанщики. Да и не видать его за установкой.
Да, но мне не до этого во время живых выступлений. Тем более я тогда был молодым и все равно волновался: а вдруг что? Нужно же вспоминать партию и не путаться, где у меня пауза, а где грув.

А были проколы?
Естественно. Однажды я “слегка” забылся, и начал играть не тот кусок. А потом все встало на cвои места. Главное – не сбиться со счету и вступить во время.

Прошло уже немало времени с тех самых пор, как Вы играли с Карлосом Сантаной (Carlos Santana). Если бы он Вам сейчас позвонил и предложил снова собраться и поиграть/записаться вместе, Вы бы согласились?
Карлос... Как давно это было! Последний раз мы встречались в 1988 на Montreaux Jazz Festival, а задолго до этого, в 1983, состоялся мой финальный концерт с Карлосом. Хорошее время было, славное... А по поводу того, чтобы сыграть снова? Да, было бы отлично вспомнить молодость, тряхнуть стариной (смеется). Я, кстати, видел Сантану дней десять назад: он выступал в Лос-Анджелесе, я не стал просто так терять время и зашел в гримерку к Чемберсу (Dennis Chambers) узнать, как у него дела. Жив-здоров.

Вы в хороших отношениях с Дэннисом?
Да, видимся мы только редко (но метко!) – впечатлений после встречи остается масса. Между прочим, мы несколько раз выступали вдвоем на Zildjian Day: в Лондоне, Буэнос-Айрес и Сан-Пауло.

Как интересно! А в две установки играли?
Нет, еще ни разу. Но, например, в Сан-Пауло у нас было очень много свободного времени до саундчека, и мы решили поэкспериментировать, точнее Дэннис – он сел за мой сет и начал играть, а я за ним наблюдал. Затем мы обменялись ролями, и уже я махал палками за его барабанами, а он созерцал это магическое действо! (смеется)

Вам удобно сиделось за его сетом?
Я бы не сказал: чужое везде остается чужим; садишься и чувствуешь, что что-то не то: вот тут тарелка неудобно висит, а тут сплэш я все время задеваю. Но все равно интересно же.
А еще был случай где-то в 80-ые года – я тогда играл в 10СС. Помнится, на одном альбоме какие-то треки записывал я, а какие-то – Стив Гэдд (Steve Gadd). А на одном была перекрестная наша игра: сначала я, а потом он. Или наоборот, я уже не помню. В общем, однажды в студии мне включили этот трек, а конкретнее, то место, где стучит Стив. Я начал подыгрывать ему; и один драммер (Гэдд) звучал на записи, а второй – я, то есть – играл вживую. Было классно, тот барабанный дуэт мне очень понравился.

Насколько нам известно, Вы работали с легендарным Гилом Эвансом (Gil Evans)? Существуют ли какие-нибудь музыкальные документы вашего творческого союза?
Не уверен: я с ним ни разу не записывался, к сожалению, но на Montreaux Jazz Festival (по-моему, это было в 1983-м) я выступал со своей группой, и мне выпала возможность поиграть вместе с Гиллом – этим легендарным музыкантом! Воспоминания, естественно, остались самые лучшие – что и говорить!

Опираясь на факты из дискографии Вашего официального веб-сайта, Вы играли на пяти альбомах Джо Сатриани (Joe Satriani). Это правда?
Пять? Нет-нет! Моя “официальная” студийная игра присутствует на двух, ну максимум, трех альбомах, остальные – какие-нибудь компиляции типа “The Best…”, в которые и попали “мои” треки с тех “нормальных” альбомов. Если быть точным, я записывал партию ударных для одной композиции с альбома “Flying In A Blue Dream” – это конец восьмидесятых (1989 – прим. авт.) и еще что-то (названия, к сожалению, не припомню) для каких-то альбомов. Честно говоря, Джо Сатриани не был таким уж и важным персонажем в моей карьере.

Саймон, Вы играли не только с апологетами джаза, но и с монстрами хард-рока...
Чем больше играешь, тем лучше получается. И возрастает желание расширять горизонты. Я не могу всегда быть настроенным на джаз. Это же скучно. Нужно иногда развеяться и взглянуть на драмминг с другой стороны. Ведь если ты хочешь стать сомелье, то нужно пробовать разные вина: сравнивать и прислушиваться к своим ощущениям. Одной теории недостаточно. Нужно быть везде одновременно. И уметь играть не только изощренный джаз, но и мощнейший, драйвовый рок.

Каково ваше отношение к различным трибьютам? Например, “A Tribute to Emerson, Lake & Palmer” – альбом “Encores, Legends & Paradox”, в записи которого Вы принимали участие.
Честно говоря, я как-то равнодушен к проектам такого рода. В любом случае трибьют – это когда, например, директор лейбла – а в нашем случае Майк Варни (Mike Varney) и Питер Мортичелли (Peter Morticelli), – решает принести в каталог лейбла еще одну выгодную позицию (да и просто заработать). Выбирается объект “трибьютирования”, собираются разные известные музыканты, которые играют максимум на двух треках каждый, записываются, получают деньги и все. И не вариант, что кто-нибудь из ELP (я уже говорю об этом трибьюте) тоже играет. Очень часто эти “перепевки” меломаны покупают только для того, чтобы услышать, к примеру, “как же клёво играет Портной (Mike Portnoy)!” Да, я знаю, всех этих музыкантов, что тоже записывались со мной на этом трибьюте, и Майка тоже, естественно, знаю, и Питера. Но таких компиляций и мини-проектов миллионы! Да, это классно: играть ту песню, которой ты заслушивался в далеком детстве, но это всего лишь “обработка” уже готового и полного материала, который и так отлично звучит!

Как вы можете охарактеризовать музыку TOTO, не используя определения “поп-рок”?
А что, при описании стиля TOTO все пишут, что это исключительно поп-рок проект?

Да, других характеристик встретить трудновато...
Хм, доля правды тут есть, но TOTO – не только поп-рок – это музыкальный коктейль, в основе которого лежит мелодичный хард-рок и R’n’B, и каждый из музыкантов добавляет в этот коктейль свой индивидуальный ингредиент. Я привношу в музыку ТОТО джаз.

А что Вы привнесли в музыку соло-альбома Мика Джеггера “Primitive Cool”? И как Вам работалось в такой звёздной компании?
Это было фантастические ощущения! Я играл вещи Мика, и, что самое интересное, мне было очень легко и комфортно, ибо он обладал такой фантастической энергетикой, которая всех буквально наэлектризовала. Мне нужно было только сыграть свои партии. Что я и сделал. А в музыку альбома я внёс, скорее всего, свой оригинальный ритмический рисунок, не поддавшись на уговоры своего «эго» уподобиться Чарли Уоттсу (иногда я очень этого хотел, ведь я играл с участником ROLLING STONES!). Хотя, я думаю, что второй составляющей успеха альбома наряду с блестящей композиторской и вокальной работой Мика были совершенно потрясающие гитарные партии Джеффа Бэка.

Давайте теперь поговорим о Ваших сольных работах. Ваш последний альбом “Another Life Time” был выпущен лейблом Magna Carta, хотя за выпуск предыдущих был ответственен лейбл Lipstick.
Да, верно. “Symbiosis” был выпущен на Lipstick, этот лейбл начал свою работу по дистрибуции альбома просто замечательно: было продано около тринадцати тысяч копий (для джаза и фьюжн это очень даже неплохо, знаете ли), но в Штатах дела шли ОЧЕНЬ ПЛОХО. Меня это не устраивало, и я захотел права на этот альбом, чтобы подписать контракт на его дистрибуцию отдельно в Штатах. Этим “секретным” лейблом стал Magna Carta. И с решением я не ошибся.

Как Вы подбирали музыкантов для последнего соло-альбома?
Для “Another Lifetime” я выбирал музыкантов так же, как я для первого. Приблизительно это происходило так: я составил список тех, с кем хочу играть. Вполне понятно, что в начале этого списка стояли самые “нужные” и желанные люди. Начался обзвон, но оказалось, что ни Энтони Джексон, ни Энди Тиммонс (Endy Timmons), ни Рэй Рассэл (Ray Russel) не смогли поучаствовать в записи моего сольника: у кого-то жена родила, кто-то был на гастролях в Аргентине и так далее. Желания, к сожалению, не всегда совпадают с возможностями. Записаться с этими людьми я хотел всегда, но они не смогли мне помочь в первый раз, а вот в тот момент времени, когда я работал над своим последним альбомом, Энди, Рэй и другие оказались свободными.

А как началось ваше сотрудничество с Дереком Шериньяном (Derek Sherinian)? Ведь в последствии вы стали сопродюсером его альбома “Inertia”?
Все началось с того, что он попросил меня записать барабаны для “Inertia”. Мы собрались в студии, записали один трек, я его доработал. Дерек посмотрел, как я “творю”, и предложил помочь ему и со всем альбомом, на что я дал положительный ответ. В результате мы вместе спродюсировали этот альбом, записали, смикшировали и так далее. Все получилось отлично.

Когда Вы “задружили” с программами по созданию и сведению музыки на PC? Я имею в виду Pro Tools, сэмплы и прочее.
Я работаю только на Макинтоше. А начал я относительно поздно: где-то в 93-ем или 94-ом году, раньше использовал Yamaha QX-3 и другие музыкальные программы: Studio Vision, State Logic, например. И только в начале девяностых я, как уже сказал, начал плотно работать с музыкальным “софтом” для Макинтоша.

Вы так увлекаетесь техническо-электронной стороной создания и записи музыки... А играете ли Вы на электронных барабанах?
Нет!

???
Это sucks!

Но не будем о грустном: как Вы добиваетесь от инструмента именно такого звучания, которое вам ближе всего?
Тут несколько пунктиков. Первый: пластики. От них зависит почти все. Я использую Remo Ambassador Clear на том томах, на ведущем – с напылением. Второй: настройка. Верхний и нижний пластики я настраиваю примерно одинаково высоко. Третий: микрофоны. Я использую модели Shure. Кстати, еще нельзя перебарщивать с демпфированием. Четвертый: техника. Нужно найти свое собственное, индивидуальное звучание. Естественно, если ты доволен им, но используешь Remo Ambassador Сoated, а внутри бочки кладешь всего побольше, ничего плохого не произойдет. Иногда полезно уходить от стандартов.

Мы слышали Вашу композицию “Manganese” на сборнике “Modern Drummer Presents: Drum Nation Vol.1”, и она впечатлила не по-детски. Но в комментариях Вы написали: “Это было мое первое соло, которое я записал за последнее время”. Вы сейчас вообще не занимаетесь сольной работой?
Да, я занимаюсь в настоящее время совершенно другим. Всё очень просто: я сейчас ну ОЧЕНЬ занят в гастролях с ТОТО, и у меня нет возможности уделить должное внимание сольной работе. К слову сказать, “Manganese” я записывал вместе с Джеффом Бабко (Jeff Babko), Джимми Джонсоном (Jimmy Johnson) и Энди Тиммонсом (Andy Timmons) – я неимоверно обрадовался, узнав, что они будут свободны в намеченный день. Получилась весьма живая и энергичная вещь.

К слову сказать, барабанщики могли узнать много нового из Ваших видеошкол. И многие, кто видел, ждут продолжения. Оно будет?
Да, это входит в мои планы, но есть дела и поважнее: я хочу переиздать свои предыдущие “сольники” (а может даже, и подвергнуть их серьезному “ремастерингу”). Права на это у меня уже есть – Lipstick в пролете. Еще я планирую все мои предыдущие видео-школы издать на DVD. И, что не мало важно, нужно все-таки заняться новым соло-альбомом. Кстати, “Manganese” будет входить в него, это первая композиция для моего будущего опуса. Так что жизнь прекрасна: процесс пошел, записан уже один трек. Это же потрясающе, ведь главное – начать!

И каков ваш главный источник вдохновения?
Я слушаю разные записи с хорошими музыкантами, ищу в них необычные “фишки”, темы, которые мне было бы интересно развить и продолжить. А в целом, жизнь – это уже сам по себе замечательный источник вдохновения!

Именно на такой радостной ноте мы и закончим наше приятное, на мой взгляд, общение. Что бы вы хотели пожелать барабанщикам?
Слушайте музыку и творите ее. И спасибо вам за правильные вопросы!

Валерий КУЧЕРЕНКО (фото автора), Татьяна ЗАЙЦЕВА, специально для компании DARK DIVISION