TONY MACALPINE: НАШ МИР – ЭТО БЕЗГРАНИЧНЫЙ ИСТОЧНИК ВДОХНОВЕНИЯ
11 апреля 2006
Согласитесь, далеко не каждый музыкант, достигший нежного пятнадцатилетнего возраста, удостаивался публикации в серьёзном специализированном издании. А начинающему гитаристу из Калифорнии Тони Макальпайну это удалось. Это было в 1985-м году, журналом был культовый “Guitar World”, а автором публикации – знаменитый «открыватель гитарных талантов» Майк Варни (Mike Varney). Благодаря своему таланту, неординарному композиторскому мышлению и высочайшей технике игры молодому музыканту удалось спустя пару лет после стремительного дебюта продать альбом гитарной инструментальной музыки тиражом более чем сто тысяч копий, что стало настоящим признанием публикой его неоспоримого мастерства.
Но большего признания удостоился гитарист у музыкальных критиков и коллег-музыкантов, которые в силу своего профессионального мышления отлично понимают, что развитие музыки в целом идёт только в том случае, когда она подпитывается идеями неординарных личностей, подобных Тони Макальпайну.
Недавно музыкант в составе фьюжн-группы CAB посетил Москву. Группа дала несколько незабываемых концертов в столичном джаз-клубе “Le Club”, и во время отдыха между выступлениями Тони Макальпайн любезно согласился ответить на вопросы нашего издания.
Тони, почему, получив классическое образование игры на фортепиано, Вы в дальнейшем в качестве основного инструмента, выбрали гитару?
Гитара – это второй инструмент, на котором я играл всегда. В пять лет я начал заниматься фортепиано, а через семь лет – мне тогда было двенадцать, соответственно, - я открыл для себя рок и с головой окунулся в мир гитарной музыки. И остался там навсегда. Но фортепиано из моей жизни никуда не делось, оно только отодвинулось на второй план. Но в жизни возможно всякое, и ничто не мешает мне в дальнейшем продолжить музыкальную карьеру в качестве классического пианиста.
А какова история создания вашего первого альбома?
В записи моей первой сольной пластинки “Edge Of Insanity” принимали участие Стив Смит (Steve Smith), он тогда играл в группе JOURNEY, и Билли Шиэн (Billy Sheehan), басист MR.BIG. Это происходило в одной из самых продвинутых в техническом отношении калифорнийских студий – Prairie Sun Studios. Руководил процессом лично Майк Варни, президент Shrapnel Records, а за пультом сидел великий звукоинженер Стив Фонтано (Stephen M. Fontano). Альбом мы записали очень быстро, за три-четыре дня.
Наверное, мастерство Стива и Билли поспособствовало быстроте и легкости записи…
Да. Ведь у них уже до этого был немалый опыт работы в студиях, и они применили его на все сто процентов. А мне в то время едва стукнуло шестнадцать! Играл я уже неплохо, но практически не представлял себя в студии. Мне повезло, я оказался в студии с настоящими профессионалами. И как результат – мой дебютный альбом, который получился энергичным и по-настоящему «гитарным», где звучание моей гитары не заглушается инструментами маститых товарищей.
Это было вашим первым опытом работы с Майком Варни. А когда и при каких обстоятельствах вы с ним познакомились?
Дело было в восьмидесятых годах: я переехал в Калифорнию, в Лонг-Бич. Там я играл в различных командах, одной из которых была группа LONESTAR. Как-то я отправив своё демо в журнал Guitar Player, в котором Майк Варни вёл колонку Spotlight Column, посвященную молодым талантам, и он обо мне написал. До сих пор храню эту публикацию, и отлично помню дату её выхода – это было в августе 1985-го, прямо перед моим пятнадцатилетием! Отличный подарок на день рождения! Материал группы Майк посчитал стандартным, а вот мои гитарные наработки ему понравились, и он предложил мне записать соло-альбом инструментальной гитарной музыки. Причём на своём рекорд-лейбле Shrapnel Records, который стремительно набирал обороты. Гитарная музыка тогда переживала пик своей популярности, на нём уже вышли первые альбомы, среди которых была пластинка группы STEELER с молодым и начинающим шведским гитаристом Ингви Мальмстином...
А почему именно Стив Смит и Билли Шиэн играли на “Edge Of Insanity”?
Майк Варни, послушав мой материал, захотел, чтобы его студийная реализация была проведена на самом высоком уровне. Поэтому и позвонил Стиву и Билли, которых считал одними из лучших инструменталистов современности. В результате, Майк нас познакомил и дал полный карт-бланш. Мы немного поджемовали, довольно быстро притёрлись к друг другу, без проблем отрепетировали материал, и работа в студии в таком составе заладилась очень легко. Поэтому и запись прошла быстро и без проблем.
И после его выпуска вы стали гитарной звездой?
Наверное, можно и так сказать. Как-то сразу пресса стала мной пристально интересоваться. За следующий год я дал интервью во многочисленные издания, как в специализированные, такие как “Guitar World”, “ Guitar For The Practicing Musician”, “Guitar Magazine”, так и в музыкальные – “Kerrang!”, “Metal Hammer” и “Metal Mania”. После второго альбома количество интервью не уменьшилось, а журнал “Guitar” дал мне обложку. И рецензии на альбомы во всех без исключения изданиях были восторженными.
Поговорим о Ваших гитарах. Вы начинали играть на Kramer, играли на Washburn, потом были эндорсером B.C. Rich. И в конечном итоге остановились на Carvin. Каким образом менялись Ваши исполнительские пристрастия?
О, это долгая история. Но, предваряя её, хочу сказать, что все без исключения гитары различных фирм, которые я использовал в своих альбомах, обладали отличным звуком и, так или иначе, помогали в моих творческих поисках. Да, на первом альбоме я играл на гитаре Kramer. Альбом имел отличную прессу, я уже об этом говорил, а также снискал успех у любителей гитарной музыки. Да и гитаристы-профессионалы стали обо мне говорить, как о самобытном композиторе и инструменталисте. Я стал известным персонажем в гитарном мире. В результате происходящего, права на мой следующий альбом “Maximum Security” (1987) у Shrapnel перекупила одна из крупнейших тот момент времени американских рекорд-компаний PolyGram. Она начала активно рекламировать мой альбом и продвигать его. И в это время на меня вышли люди из B.C.Rich Guitars и предложили эндорсмент. Поэтому в различных музыкальных журналах того времени я рекламирую свой альбом и позирую с гитарой B.C. Rich черного цвета с узором, похожим на кожу аллигатора. А на своём инструкционном видео я представлял гитару B.C. Rich модели ST III.
Но я должен был придумывать оригинальные звуковые решения, и поэтому следующий инструмент, который я выбрал для этой цели, была гитара фирмы Peavy, причём, усилитель я использовал этой же компании. Следующим этапом моих гитарных экспериментов была связка гитары Washburn с усилителем Hughes & Kettler. А перед тем, как стать эндорсером Carvin, в конце 90-х годов я снова играл на B.C.Rich.
В то время фирма Carvin была не такой уж известной, у нее не было эндорсеров. Так сложилось, что эта фирма в конце 90-х пошла на эксперимент. Она выбрала меня в качестве эндорсера и укомплектовала мою студию своим оборудованием и инструментами. Оборудование отлично себя проявило, да и на гастролях усилители и гитары показали себя надёжными и выносливыми. К тому же обладающими другими многочисленными достоинствами. А вы сами понимаете, что гастроли чаще всего сопровождается какими-нибудь экстремальными ситуациями, так что если уж какое оборудование после продолжительной дорожно-сценической эксплуатации остаются целыми и невредимыми, то хвала их фирме-изготовителю. С тех пор я использую исключительно оборудование и инструменты компании Carvin.
Каков Ваш личный вклад в создании новых моделей гитар Carvin?
Я высказывал пожелания инженерам компании Carvin, на основе которых они модернизировали мой основной инструмент – модель DC 747C. В результате этого появились две мои подписные гитары – TM6 и TM7. Звучание их может быть самым разным, благо возможности настройки это позволяют. Эти модели оснащены системой тремоло Floyd Rose, порожком Tune-o-matic, удобным широким грифом и элегантным внешним видом. Играя на этих гитарах, я не испытываю дискомфорта.
Что является основным источником вдохновения при создании очередного инструментального альбома?
Основного источника нет – есть много второстепенных. Весь наш мир, среда обитания – это безграничный источник энергии, источник идей, вдохновения. Поездка за город, настройка гитары, чихание и насморк – это все идеи, которые можно и нужно реализовать в творчестве. Вот сейчас скрипнул этот зеленый стул – так я могу назвать свой следующий альбом. И музыкальные критики будут увеличивать число печатных знаков, упоминая в своих трудах мой альбом под названием “Скрипящий стул цвета молодого самца канарейки” (смеется). Это вам не “Ovo” иди “Up” Питера Гэбриэла (Peter Gabriel)!
Почему на каждом альбоме звучит произведение Фредерика Шопена (Chopin), исполненное на фортепиано?
В те годы я действовал несколько неосмотрительно, как сейчас я это понял. Хотя это происходило по зову сердца и творческой души. Я всегда пытался (правда, весьма скромно) реализовать свои амбиции классического пианиста и отдать дань гениальным произведениям великих композиторов. Шопен (в особенности его прелюдии) всегда были моей фортепианной слабостью. Начиная с фортепьянной пьесы Шопена “Prelude 16, Opus 28”, которую я включил в свой дебютный альбом, стало традицией на каждом следующем играть очередное классическое произведение. Но впредь я больше не буду включать в альбомы произведения Шопена, на них будут только мои произведения.
Почему?
Я хочу записать альбом классических пьес, сыгранных мною на фортепиано. Вероятно, это будет компиляция из произведений Шопена, а также Моцарта, Листа, других композиторов и, конечно же, мои произведения.
А нет желания сыграть любимого Шопена на гитаре в шред-варианте, подобно тому, как басист Маркус Миллер (Marcus Miller) сыграл хип-хоп-вариант «Лунной Сонаты» Бетховена?
(смеётся) Нет, там будет звучать только классическое фортепиано.
Какая музыка проектов с вашим участием вам наиболее близка: неоклассический RING ON FIRE, прогрессивный PLANET X или джазовый CAB?
Близко мне все, что нравится и привлекает мое искушенное внимание. Каждый из этих проектов позволяет максимально полно реализовать свои творческие амбиции. В каждом из них я нахожусь в компании музыкантов высочайшего уровня, поэтому не могу позволить себе работать вполсилы, что, безусловно, стимулирует моё музыкальное развитие, рост меня как творческой единицы. Это позволяет мне постоянно двигаться вперёд, находясь в творческом поиске.
Главное, чтобы меня вдохновлял на исполнение и сам материал, важно также, насколько органично я сам могу вписаться в тот или иной музыкальный проект. У меня нет четкого разграничения интересов между стилями и жанрами. Так же и между написанием музыки для инструментального альбома или альбома рок-группы. Мне доставило огромное удовольствие сочинять музыку для соло-альбома замечательного вокалиста Марка Боулса (Mark Boals) и наблюдать, как она ложится на его лирику, и что с ней происходит, когда она обогащается голосом певца. Удивительные метаморфозы!
Ещё я хочу сказать о музыке, которую слушаю, это происходит преимущественно в машине или в гастрольном автобусе. Я не люблю плохой рэп и примитивное кантри, а если рэп, хип-хоп и кантри качественные, то это уже по мне.
А что Вы понимаете под качественным рэпом? Каких-то конкретных исполнителей?
(смеется) Я в названиях не ориентируюсь, я просто выискиваю репперскую радиостанцию и слушаю ее, если мне нравятся песни: двигаю головой в такт музыке (смеется). А в целом в бардачке моей машины вы не найдете кого-либо компакт-диска с подобной музыкой.
Возвращаясь к проектам, в которых Вы играете: каким образом Вам удаётся сочетать работу в них?
Проекты RING OF FIRE и PLANET X пока особо много времени не занимают, так как новых студийных альбомов и последующих за их выходом промо-туров в ближайшее время не запланировано. Так что мне приходится распределять все время для гастролей квартета CAB, группы Стива Вая (Steve Vai) и моей инструментальной группы. А этим летом, например, CAB планирует записать двухчасовой материал – сборник Live-композиций с предыдущих альбомов, композиции Банни Брюнеля (Bunny Brunel), написанные им для проекта L.A.ZOO, а также оригинальные трактовки моих авторских пьес с сольных альбомов “Chromaticity”, “Maximum Security” и других.
Вы не зря упомянули Стива Вая, сотрудничество неординарных гитаристов всегда интересно публике. Вы ведь выступаете в роли клавишника и гитариста в его концертном составе. Чем, по-вашему, отличается Ваш подход к гитарной игре от подхода Вая?
На Стива Вая очень сильно повлиял Фрэнк Заппа (Frank Zappa), с которым Стиву выпала честь поработать. В результате мы имеем дело с уникальным методом звукоизвлечения, построения музыкальных фраз и неординарным исполнением. Я тоже с воодушевление слушал Фрэнка Заппу и кое-что у него перенял, но на меня всё же больше оказали влияние различные группы арт-рока, прогрессива и джаза, а также мои композиторские способности формировались под влиянием классической музыки, её монументальности, сложности и совершенства. Я благодарен судьбе (и родителям) за то, что в детстве у меня была возможность впитывать дух этой музыки в постоянных занятиях. И вот я перед вами со СВОИМ уникальным стилем, со своими особенностями, которые вкупе с гитарным гением Стива Вая дают превосходный результат.
Есть ли музыканты, с которыми вам наиболее комфортно работать?
Я играл со многими известными исполнителями, и с каждым было удобно и интересно сотрудничать. Но САМЫХ-САМЫХ нет. И трудно кого-то с кем-то сравнивать. Например, одну ритм-секцию с другой. На дебютном альбоме это были Стив Смит и Билли Шиэн, на одном из следующих Дин Кастроново (Deen Castronovo) и Тони Фрэнклин (Tony Franklin), тоже замечательные музыканты. Когда возник проект CAB, то барабанщиком был Дэннис Чемберс (Dennis Chambers). Теперь в составе Вёрджил Донати (Virgil Donati), с которым мы прошли вместе через несколько интереснейших проектов. И как можно сравнивать музыкантов такого уровня, говорить, что этот сыграл, скажем, композицию CAB “Night Splash” хуже или лучше? И я не задумываюсь об этом: не нужно жить прошлым, нужно искать новые контакты, проекты, новых музыкантов-единомышленников. Именно единомышленников, соратников, и совместными усилиями делать настоящую музыку, способную вызывать отклик в сердцах слушателей.
Я очень ценю помощь моих коллег. Как правило, она здорово сказывается на качестве записанного материала. Я уверен, что своим успехом альбом “Maximum Security” (самое большое моё коммерческое достижение) обязан гениальным гитарным соло моего друга Джорджа Линча (George Lynch), который нашёл время для помощи в его создании в перерывах между гастролями своей группы DOKKEN.
В чем заключается совершенствование ваше гитарного мастерства? Как вы развиваете свои способности?
Я почти не занимаюсь в общепринятом понимании этого слова: гаммами, аппликатурами и прочими упражнениями я занимался, когда только начинал играть на гитаре. Сейчас потребности в этом нет, ибо постоянные репетиции, разучивание новых песен, активные выступления и мастер-классы полностью восполняют возможные пробелы в занятиях.
Кстати, о занятиях. Вы выпустили несколько инструкционных видео. Что это были за издания?
Первое своё видео я выпустил при содействии Майка Варни в 1990-м году, оно называлось “Shrapnel Guitar Lessons With Tony MacAlpine”, потом, в 1992-м году было выпущено видео “Star Licks Master Sessions With Tony MacAlpine”. В 1996-м году было ещё одно видео - “Live In L.A. at Musician Institute”, где я даю мастер-класс студентам крупнейшего учебного заведения Америки, которое находится в Голливуде, штат Калифорния.
Что представляет собой альбом “Shrapnel Years”?
Это сборник наиболее удачных, на мой взгляд, композиций, написанных мною за весь период сотрудничества с Майком Варни и его компанией Shrapnel Records. Кстати, как я слышал, и другие гитаристы лэйбла выпускают в ближайшее время сборники под эгидой “Shrapnel Years”, например Винни Мур (Vinnie Moore).
Будет ли возрожден наделавший много шума суперпроект M.A.R.S., в котором Вы участвовали в конце 80-х наряду с басистом Руди Сарзо (Rudi Sarzo), барабанщиком Томми Олдриджем (Tommy Aldridge) и вокалистом Робом Роком (Rob Rock)?
Этот проект был хорош для своего времени, когда популярность скоростного хард-н-хэви с доминирующей гитарой достигла своего апогея. Сейчас вряд ли нужно думать о возрождении такой формации. Это пройденный этап, нужно двигаться дальше.
Отличается ли реакция на вашу музыку публики Европы, Америки и Японии? Какая публика лучше понимает более сложную музыку?
Если говорить о выступлении CAB, то везде публика воспринимает нас одинаково позитивно и радостно, будь то клуб в Нью-Йорке, Париже или Москве. Что касаемо рок-музыки, европейские и американские слушатели похожи друг на друга по своему поведению на концертах того же Стива Вая, они быстро «заводятся» и активно показывают свой восторг. Хотя американцы более избалованы. А в странах Восточной Европы рок-публика более спокойная, терпеливая и меньше шумит в перерывах между песнями.
А как Вам русские меломаны?
Совет русским: курить надо бросать! И здоровью вредит, и нам, музыкантам некурящим, мешает вечная дымовая завеса. Я, честно говоря, здорово напрягаюсь, когда в клубе, где звучит джаз, здорово накурено.
Как Вы думаете, происходит ли какое-либо развитие музыки в настоящее время?
Я лично не вижу никакого прогресса, и мне кажется, что его в ближайшее время не предвидится. Но музыка никуда не денется. Инструментальная музыка возвращается на ту ступень развития, на которой была в 70-е и 80-е годы: фьюжн, арт-рок, прогрессив. Брутального стало меньше – те же навязчивые финны потихоньку «сдуваются» и уже не являются «новостью дня». Что касается альтернативы, лучше, чем KORN пока никто из альтернативщиков не играет. В рэпе и хип-хопе уже тоже давно всё сказано. Электронная музыка активно интегрируется в ди-джейскую и сэмплерную, а ничего сверхнового не появляется.
Но остается старый добрый джаз, а вот он, я уверен, имеет все предпосылки к развитию. Ибо мастерство музыканта, его желание по-своему сыграть джазовый стандарт, его сущность импровизатора и творца поможет в конечном итоге музыке выжить в этих непростых для неё условиях.
Валерий КУЧЕРЕНКО, фото автора
Благодарю за помощь в проведении интервью Игоря Бутмана, Романа Христюка и Татьяну Зайцеву.
Первая публикация (c сокращениями) – журнал “MUSIC BOX”
Но большего признания удостоился гитарист у музыкальных критиков и коллег-музыкантов, которые в силу своего профессионального мышления отлично понимают, что развитие музыки в целом идёт только в том случае, когда она подпитывается идеями неординарных личностей, подобных Тони Макальпайну.
Недавно музыкант в составе фьюжн-группы CAB посетил Москву. Группа дала несколько незабываемых концертов в столичном джаз-клубе “Le Club”, и во время отдыха между выступлениями Тони Макальпайн любезно согласился ответить на вопросы нашего издания.
Тони, почему, получив классическое образование игры на фортепиано, Вы в дальнейшем в качестве основного инструмента, выбрали гитару?
Гитара – это второй инструмент, на котором я играл всегда. В пять лет я начал заниматься фортепиано, а через семь лет – мне тогда было двенадцать, соответственно, - я открыл для себя рок и с головой окунулся в мир гитарной музыки. И остался там навсегда. Но фортепиано из моей жизни никуда не делось, оно только отодвинулось на второй план. Но в жизни возможно всякое, и ничто не мешает мне в дальнейшем продолжить музыкальную карьеру в качестве классического пианиста.
А какова история создания вашего первого альбома?
В записи моей первой сольной пластинки “Edge Of Insanity” принимали участие Стив Смит (Steve Smith), он тогда играл в группе JOURNEY, и Билли Шиэн (Billy Sheehan), басист MR.BIG. Это происходило в одной из самых продвинутых в техническом отношении калифорнийских студий – Prairie Sun Studios. Руководил процессом лично Майк Варни, президент Shrapnel Records, а за пультом сидел великий звукоинженер Стив Фонтано (Stephen M. Fontano). Альбом мы записали очень быстро, за три-четыре дня.
Наверное, мастерство Стива и Билли поспособствовало быстроте и легкости записи…
Да. Ведь у них уже до этого был немалый опыт работы в студиях, и они применили его на все сто процентов. А мне в то время едва стукнуло шестнадцать! Играл я уже неплохо, но практически не представлял себя в студии. Мне повезло, я оказался в студии с настоящими профессионалами. И как результат – мой дебютный альбом, который получился энергичным и по-настоящему «гитарным», где звучание моей гитары не заглушается инструментами маститых товарищей.
Это было вашим первым опытом работы с Майком Варни. А когда и при каких обстоятельствах вы с ним познакомились?
Дело было в восьмидесятых годах: я переехал в Калифорнию, в Лонг-Бич. Там я играл в различных командах, одной из которых была группа LONESTAR. Как-то я отправив своё демо в журнал Guitar Player, в котором Майк Варни вёл колонку Spotlight Column, посвященную молодым талантам, и он обо мне написал. До сих пор храню эту публикацию, и отлично помню дату её выхода – это было в августе 1985-го, прямо перед моим пятнадцатилетием! Отличный подарок на день рождения! Материал группы Майк посчитал стандартным, а вот мои гитарные наработки ему понравились, и он предложил мне записать соло-альбом инструментальной гитарной музыки. Причём на своём рекорд-лейбле Shrapnel Records, который стремительно набирал обороты. Гитарная музыка тогда переживала пик своей популярности, на нём уже вышли первые альбомы, среди которых была пластинка группы STEELER с молодым и начинающим шведским гитаристом Ингви Мальмстином...
А почему именно Стив Смит и Билли Шиэн играли на “Edge Of Insanity”?
Майк Варни, послушав мой материал, захотел, чтобы его студийная реализация была проведена на самом высоком уровне. Поэтому и позвонил Стиву и Билли, которых считал одними из лучших инструменталистов современности. В результате, Майк нас познакомил и дал полный карт-бланш. Мы немного поджемовали, довольно быстро притёрлись к друг другу, без проблем отрепетировали материал, и работа в студии в таком составе заладилась очень легко. Поэтому и запись прошла быстро и без проблем.
И после его выпуска вы стали гитарной звездой?
Наверное, можно и так сказать. Как-то сразу пресса стала мной пристально интересоваться. За следующий год я дал интервью во многочисленные издания, как в специализированные, такие как “Guitar World”, “ Guitar For The Practicing Musician”, “Guitar Magazine”, так и в музыкальные – “Kerrang!”, “Metal Hammer” и “Metal Mania”. После второго альбома количество интервью не уменьшилось, а журнал “Guitar” дал мне обложку. И рецензии на альбомы во всех без исключения изданиях были восторженными.
Поговорим о Ваших гитарах. Вы начинали играть на Kramer, играли на Washburn, потом были эндорсером B.C. Rich. И в конечном итоге остановились на Carvin. Каким образом менялись Ваши исполнительские пристрастия?
О, это долгая история. Но, предваряя её, хочу сказать, что все без исключения гитары различных фирм, которые я использовал в своих альбомах, обладали отличным звуком и, так или иначе, помогали в моих творческих поисках. Да, на первом альбоме я играл на гитаре Kramer. Альбом имел отличную прессу, я уже об этом говорил, а также снискал успех у любителей гитарной музыки. Да и гитаристы-профессионалы стали обо мне говорить, как о самобытном композиторе и инструменталисте. Я стал известным персонажем в гитарном мире. В результате происходящего, права на мой следующий альбом “Maximum Security” (1987) у Shrapnel перекупила одна из крупнейших тот момент времени американских рекорд-компаний PolyGram. Она начала активно рекламировать мой альбом и продвигать его. И в это время на меня вышли люди из B.C.Rich Guitars и предложили эндорсмент. Поэтому в различных музыкальных журналах того времени я рекламирую свой альбом и позирую с гитарой B.C. Rich черного цвета с узором, похожим на кожу аллигатора. А на своём инструкционном видео я представлял гитару B.C. Rich модели ST III.
Но я должен был придумывать оригинальные звуковые решения, и поэтому следующий инструмент, который я выбрал для этой цели, была гитара фирмы Peavy, причём, усилитель я использовал этой же компании. Следующим этапом моих гитарных экспериментов была связка гитары Washburn с усилителем Hughes & Kettler. А перед тем, как стать эндорсером Carvin, в конце 90-х годов я снова играл на B.C.Rich.
В то время фирма Carvin была не такой уж известной, у нее не было эндорсеров. Так сложилось, что эта фирма в конце 90-х пошла на эксперимент. Она выбрала меня в качестве эндорсера и укомплектовала мою студию своим оборудованием и инструментами. Оборудование отлично себя проявило, да и на гастролях усилители и гитары показали себя надёжными и выносливыми. К тому же обладающими другими многочисленными достоинствами. А вы сами понимаете, что гастроли чаще всего сопровождается какими-нибудь экстремальными ситуациями, так что если уж какое оборудование после продолжительной дорожно-сценической эксплуатации остаются целыми и невредимыми, то хвала их фирме-изготовителю. С тех пор я использую исключительно оборудование и инструменты компании Carvin.
Каков Ваш личный вклад в создании новых моделей гитар Carvin?
Я высказывал пожелания инженерам компании Carvin, на основе которых они модернизировали мой основной инструмент – модель DC 747C. В результате этого появились две мои подписные гитары – TM6 и TM7. Звучание их может быть самым разным, благо возможности настройки это позволяют. Эти модели оснащены системой тремоло Floyd Rose, порожком Tune-o-matic, удобным широким грифом и элегантным внешним видом. Играя на этих гитарах, я не испытываю дискомфорта.
Что является основным источником вдохновения при создании очередного инструментального альбома?
Основного источника нет – есть много второстепенных. Весь наш мир, среда обитания – это безграничный источник энергии, источник идей, вдохновения. Поездка за город, настройка гитары, чихание и насморк – это все идеи, которые можно и нужно реализовать в творчестве. Вот сейчас скрипнул этот зеленый стул – так я могу назвать свой следующий альбом. И музыкальные критики будут увеличивать число печатных знаков, упоминая в своих трудах мой альбом под названием “Скрипящий стул цвета молодого самца канарейки” (смеется). Это вам не “Ovo” иди “Up” Питера Гэбриэла (Peter Gabriel)!
Почему на каждом альбоме звучит произведение Фредерика Шопена (Chopin), исполненное на фортепиано?
В те годы я действовал несколько неосмотрительно, как сейчас я это понял. Хотя это происходило по зову сердца и творческой души. Я всегда пытался (правда, весьма скромно) реализовать свои амбиции классического пианиста и отдать дань гениальным произведениям великих композиторов. Шопен (в особенности его прелюдии) всегда были моей фортепианной слабостью. Начиная с фортепьянной пьесы Шопена “Prelude 16, Opus 28”, которую я включил в свой дебютный альбом, стало традицией на каждом следующем играть очередное классическое произведение. Но впредь я больше не буду включать в альбомы произведения Шопена, на них будут только мои произведения.
Почему?
Я хочу записать альбом классических пьес, сыгранных мною на фортепиано. Вероятно, это будет компиляция из произведений Шопена, а также Моцарта, Листа, других композиторов и, конечно же, мои произведения.
А нет желания сыграть любимого Шопена на гитаре в шред-варианте, подобно тому, как басист Маркус Миллер (Marcus Miller) сыграл хип-хоп-вариант «Лунной Сонаты» Бетховена?
(смеётся) Нет, там будет звучать только классическое фортепиано.
Какая музыка проектов с вашим участием вам наиболее близка: неоклассический RING ON FIRE, прогрессивный PLANET X или джазовый CAB?
Близко мне все, что нравится и привлекает мое искушенное внимание. Каждый из этих проектов позволяет максимально полно реализовать свои творческие амбиции. В каждом из них я нахожусь в компании музыкантов высочайшего уровня, поэтому не могу позволить себе работать вполсилы, что, безусловно, стимулирует моё музыкальное развитие, рост меня как творческой единицы. Это позволяет мне постоянно двигаться вперёд, находясь в творческом поиске.
Главное, чтобы меня вдохновлял на исполнение и сам материал, важно также, насколько органично я сам могу вписаться в тот или иной музыкальный проект. У меня нет четкого разграничения интересов между стилями и жанрами. Так же и между написанием музыки для инструментального альбома или альбома рок-группы. Мне доставило огромное удовольствие сочинять музыку для соло-альбома замечательного вокалиста Марка Боулса (Mark Boals) и наблюдать, как она ложится на его лирику, и что с ней происходит, когда она обогащается голосом певца. Удивительные метаморфозы!
Ещё я хочу сказать о музыке, которую слушаю, это происходит преимущественно в машине или в гастрольном автобусе. Я не люблю плохой рэп и примитивное кантри, а если рэп, хип-хоп и кантри качественные, то это уже по мне.
А что Вы понимаете под качественным рэпом? Каких-то конкретных исполнителей?
(смеется) Я в названиях не ориентируюсь, я просто выискиваю репперскую радиостанцию и слушаю ее, если мне нравятся песни: двигаю головой в такт музыке (смеется). А в целом в бардачке моей машины вы не найдете кого-либо компакт-диска с подобной музыкой.
Возвращаясь к проектам, в которых Вы играете: каким образом Вам удаётся сочетать работу в них?
Проекты RING OF FIRE и PLANET X пока особо много времени не занимают, так как новых студийных альбомов и последующих за их выходом промо-туров в ближайшее время не запланировано. Так что мне приходится распределять все время для гастролей квартета CAB, группы Стива Вая (Steve Vai) и моей инструментальной группы. А этим летом, например, CAB планирует записать двухчасовой материал – сборник Live-композиций с предыдущих альбомов, композиции Банни Брюнеля (Bunny Brunel), написанные им для проекта L.A.ZOO, а также оригинальные трактовки моих авторских пьес с сольных альбомов “Chromaticity”, “Maximum Security” и других.
Вы не зря упомянули Стива Вая, сотрудничество неординарных гитаристов всегда интересно публике. Вы ведь выступаете в роли клавишника и гитариста в его концертном составе. Чем, по-вашему, отличается Ваш подход к гитарной игре от подхода Вая?
На Стива Вая очень сильно повлиял Фрэнк Заппа (Frank Zappa), с которым Стиву выпала честь поработать. В результате мы имеем дело с уникальным методом звукоизвлечения, построения музыкальных фраз и неординарным исполнением. Я тоже с воодушевление слушал Фрэнка Заппу и кое-что у него перенял, но на меня всё же больше оказали влияние различные группы арт-рока, прогрессива и джаза, а также мои композиторские способности формировались под влиянием классической музыки, её монументальности, сложности и совершенства. Я благодарен судьбе (и родителям) за то, что в детстве у меня была возможность впитывать дух этой музыки в постоянных занятиях. И вот я перед вами со СВОИМ уникальным стилем, со своими особенностями, которые вкупе с гитарным гением Стива Вая дают превосходный результат.
Есть ли музыканты, с которыми вам наиболее комфортно работать?
Я играл со многими известными исполнителями, и с каждым было удобно и интересно сотрудничать. Но САМЫХ-САМЫХ нет. И трудно кого-то с кем-то сравнивать. Например, одну ритм-секцию с другой. На дебютном альбоме это были Стив Смит и Билли Шиэн, на одном из следующих Дин Кастроново (Deen Castronovo) и Тони Фрэнклин (Tony Franklin), тоже замечательные музыканты. Когда возник проект CAB, то барабанщиком был Дэннис Чемберс (Dennis Chambers). Теперь в составе Вёрджил Донати (Virgil Donati), с которым мы прошли вместе через несколько интереснейших проектов. И как можно сравнивать музыкантов такого уровня, говорить, что этот сыграл, скажем, композицию CAB “Night Splash” хуже или лучше? И я не задумываюсь об этом: не нужно жить прошлым, нужно искать новые контакты, проекты, новых музыкантов-единомышленников. Именно единомышленников, соратников, и совместными усилиями делать настоящую музыку, способную вызывать отклик в сердцах слушателей.
Я очень ценю помощь моих коллег. Как правило, она здорово сказывается на качестве записанного материала. Я уверен, что своим успехом альбом “Maximum Security” (самое большое моё коммерческое достижение) обязан гениальным гитарным соло моего друга Джорджа Линча (George Lynch), который нашёл время для помощи в его создании в перерывах между гастролями своей группы DOKKEN.
В чем заключается совершенствование ваше гитарного мастерства? Как вы развиваете свои способности?
Я почти не занимаюсь в общепринятом понимании этого слова: гаммами, аппликатурами и прочими упражнениями я занимался, когда только начинал играть на гитаре. Сейчас потребности в этом нет, ибо постоянные репетиции, разучивание новых песен, активные выступления и мастер-классы полностью восполняют возможные пробелы в занятиях.
Кстати, о занятиях. Вы выпустили несколько инструкционных видео. Что это были за издания?
Первое своё видео я выпустил при содействии Майка Варни в 1990-м году, оно называлось “Shrapnel Guitar Lessons With Tony MacAlpine”, потом, в 1992-м году было выпущено видео “Star Licks Master Sessions With Tony MacAlpine”. В 1996-м году было ещё одно видео - “Live In L.A. at Musician Institute”, где я даю мастер-класс студентам крупнейшего учебного заведения Америки, которое находится в Голливуде, штат Калифорния.
Что представляет собой альбом “Shrapnel Years”?
Это сборник наиболее удачных, на мой взгляд, композиций, написанных мною за весь период сотрудничества с Майком Варни и его компанией Shrapnel Records. Кстати, как я слышал, и другие гитаристы лэйбла выпускают в ближайшее время сборники под эгидой “Shrapnel Years”, например Винни Мур (Vinnie Moore).
Будет ли возрожден наделавший много шума суперпроект M.A.R.S., в котором Вы участвовали в конце 80-х наряду с басистом Руди Сарзо (Rudi Sarzo), барабанщиком Томми Олдриджем (Tommy Aldridge) и вокалистом Робом Роком (Rob Rock)?
Этот проект был хорош для своего времени, когда популярность скоростного хард-н-хэви с доминирующей гитарой достигла своего апогея. Сейчас вряд ли нужно думать о возрождении такой формации. Это пройденный этап, нужно двигаться дальше.
Отличается ли реакция на вашу музыку публики Европы, Америки и Японии? Какая публика лучше понимает более сложную музыку?
Если говорить о выступлении CAB, то везде публика воспринимает нас одинаково позитивно и радостно, будь то клуб в Нью-Йорке, Париже или Москве. Что касаемо рок-музыки, европейские и американские слушатели похожи друг на друга по своему поведению на концертах того же Стива Вая, они быстро «заводятся» и активно показывают свой восторг. Хотя американцы более избалованы. А в странах Восточной Европы рок-публика более спокойная, терпеливая и меньше шумит в перерывах между песнями.
А как Вам русские меломаны?
Совет русским: курить надо бросать! И здоровью вредит, и нам, музыкантам некурящим, мешает вечная дымовая завеса. Я, честно говоря, здорово напрягаюсь, когда в клубе, где звучит джаз, здорово накурено.
Как Вы думаете, происходит ли какое-либо развитие музыки в настоящее время?
Я лично не вижу никакого прогресса, и мне кажется, что его в ближайшее время не предвидится. Но музыка никуда не денется. Инструментальная музыка возвращается на ту ступень развития, на которой была в 70-е и 80-е годы: фьюжн, арт-рок, прогрессив. Брутального стало меньше – те же навязчивые финны потихоньку «сдуваются» и уже не являются «новостью дня». Что касается альтернативы, лучше, чем KORN пока никто из альтернативщиков не играет. В рэпе и хип-хопе уже тоже давно всё сказано. Электронная музыка активно интегрируется в ди-джейскую и сэмплерную, а ничего сверхнового не появляется.
Но остается старый добрый джаз, а вот он, я уверен, имеет все предпосылки к развитию. Ибо мастерство музыканта, его желание по-своему сыграть джазовый стандарт, его сущность импровизатора и творца поможет в конечном итоге музыке выжить в этих непростых для неё условиях.
Валерий КУЧЕРЕНКО, фото автора
Благодарю за помощь в проведении интервью Игоря Бутмана, Романа Христюка и Татьяну Зайцеву.
Первая публикация (c сокращениями) – журнал “MUSIC BOX”
